Что стало с молоком после санкций? Ответ отечественного производителя

Российский рынок молочной продукции (это свыше $10 млрд в год) более чем наполовину принадлежит двум крупным международным корпорациям – PepsiCo и Danone. Первая купила в свое время российскую компанию «Вимм-Билль-Данн» (марки «Домик в деревне» и «Чудо»), а вторая вдобавок к уже имеющемуся производству и собственным брендам приобрела «Юнимилк» («Простоквашино»). Есть еще несколько компаний поменьше (включая немецкую Ehrmann) и «длинный хвост» из производителей локального значения. Мы поговорили с одним из них о том, что стало с отраслью после санкций.

Братья Чебурашкины (это настоящая фамилия) создали компанию почти 10 лет назад, у них один завод и две фермы в Подмосковье. Они прославились как минимум двумя вещами: выиграли в этом году европейский конкурс по дизайну упаковки и установили «молокоматы» (наподобие советских автоматов с газированной водой). Владислав, генеральный директор компании «Братья Чебурашкины. Семейная ферма», говорит, что по итогам 2015 года выручка превысит 500 млн рублей (плюс), и рассказывает в интервью Slon Magazine об основных болевых точках отрасли.

– Сейчас выгодно заниматься молочным производством?

– Молочное животноводство – бизнес с относительно низкой прибыльностью, 3–5%, если говорить о Московской области. Простая с виду модель: отстроил ферму, купил коров, обучил персонал – и работаешь, на самом деле куда сложнее. Мы пришли в этот бизнес уже около десяти лет назад, с того момента поэтапно вложили больше 1,3 млрд рублей (в фермы и завод), и точка безубыточности еще не пройдена. Потому что только 3–5 лет уходит на восстановление купленной старой фермы, строительство и оборудование молокозавода.

– В этот бизнес дорого войти? Что выгоднее, создавать ферму и продавать только молоко или делать молокоперерабатывающий завод?

– Объем затрат на строительство фермы полного цикла, включая выращивание и складирование кормов, составляет $10 млн на тысячу голов дойного стада (около 2000 вместе с телятами и недойными животными). Окупаемость зависит от региона (погода, урожайность, цена на сырое молоко, размер государственных субсидий), бывает отрицательной. Не забывайте про риски – неурожаи, болезни, резкие падения цен на сырое молоко, непропорциональный рост себестоимости.

Строительство нового молокоперерабатывающего завода нашего масштаба – это 2–3 года и начальные инвестиции 500–550 млн рублей по ценам 2013 года. Окупаемость может сильно варьироваться, зависит в том числе от набора продукции, размера маржи. В нашем случае мы рассчитываем на окупаемость проекта через 10 лет.

– Насколько выгодно продавать разные молочные продукты?

– У упакованного молока добавочная стоимость меньше, чем, например, у густых йогуртов и творога. Рентабельность обезжиренных йогуртов может быть в два раза выше рентабельности пастеризованного молока.

– Как ведут себя ритейлеры, много ли добавляют к цене?

– От нашей цены до цены на полке – накрутка с учетом всех сборов варьируется от сети к сети от 25% до 100%. Мы считаем, что эта цифра не должна быть выше 30–35%. В договорах поставки часто есть спорные условия, обсудить которые с сетями нельзя: либо подписываешь, либо нет.

– Локальным производителям после санкций стало легче встать на полку?

– Да, те, кого раньше бы на прилавок не пустили, сегодня заполняют места импортных производителей. Потребитель увидел очень много новых марок, пока ему нужно определиться. Но сети не то чтобы лояльны к молодым игрокам.